August 7th, 2010

S.P.Q.R.

AVCCMXXCV - 238 г. от Р.Х.

Январь- апрель 238-го. ВОЛНЕНИЯ В АФРИКЕ

В этой провинции прокуратором фиска был крепкий чиновник, находящийся на государственной службе еще со времен императора Септимия Севера. Провинция и особенно ее зажиточные слои стонали под тяжестью налогов и конфискаций. Но кроме императорского прокуратора в Африке, как и в других провинциях, был проконсул, назначенный Сенатом. Проконсулом Африки в данный момент был Марк Антоний Гордиан, посланный туда по постановлению сената еще при Александре Севере. Нужно не забывать, что в правление Александра Севера высшие круги римского общества в лице Сената сделали попытку ликвидировать военный режим и восстановить свое старое привилегированное положение и непосредственное влияние на государственные дела. Сенат снова занял влиятельное положение. Из его состава был выделен, как при Августе, особый комитет из 16 человек, с которым молодой Император совещался по поводу всех важнейших вопросов и который фактически проводил политику “августйшей матери” Мамеи. Марк Антоний Гордиан был очень богат, принадлежал к одному из самых аристократических семейств Рима и в течение своей долгой служебной карьеры неоднократно занимал самые высшие посты в Империи. Уже по одному этому положение его при правлении императора Максимина Фракийца было весьма непрочным. К весне 238-го года отношения Гордиана с прокуратором чрезвычайно обострились, и каждую минуту проконсул мог ожидать своего падения. В этой обстановке произошел следующий инцидент. Прокуратор постановил конфисковать имущество нескольких крупных землевладельцев, поместья которых находились около города Тисдра в Карфагенской области. Те собрали толпу своих клиентов и колонов, вооружили их чем попало и убили прокуратора. Военной силы в городе было немного, и заговорщики быстро овладели положением при сочувствии значительной части населения. Гордиан в этот момент как раз находился в Тисдре, что наводит на определенные мысли. Когда бунтовщики явились к Гордиану и потребовали согласия на провозглашение его Императором, он сначала отказался, но его поставили перед выбором- согласие или смерть, и Гордиан подчинился. Избрание было санкционированно немногочисленным гарнизоном Тисдра и городской толпой. Вместе с Гордианом провозгласили Цезарем, т.е. соправителем, его одноименного сына. Не теряя времени, Гордиан двинулся в Карфаген (отстроенный римлянами неподолеку от того Карфагена, который Катон Цензор, заканчивая каждую свою речь, например- о налогах на пиво, употребление коего корежит образ гражданина, настоятельно требовал разрушить), где он тоже был признан Императором. Легат (наместник) соседней провинции Нумидии Капеллиан, происходивший из сенаторского сословия, поддержал переворот; народу раздали деньги на пиво, и, таким образом, новая власть, по-видимому, прочно утвердилась в Африке. Гордиан сейчас же поставил в известность о своем избрании Рим. Он отправил письма своим многочисленным родственникам и друзьям и одновременно- официальное послание Сенату и Народу. В нем Гордиан обещал всякие милости: отмену террора военщины, пересмотр судебных процессов, возвращение изгнанников, повышение жалования войску, раздачи народу и т. п. Все эти документы было поручено отвезти в Рим специальному посольству.
S.P.Q.R.

AVCCMXXCV - 238 г. от Р.Х.

Март 238-го: Гордиан провозглашен императором в Риме. МОБИЛИЗАЦИОННЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ В ИТАЛИИ

Кроме своей официальной миссии- передачи послания Гордиана Сенату и Народу, посольство, снаряженное в Рим африканским узурпатором, имело еще и тайное поручение: устранить начальника преторианской гвардии Виталина, преданного сторонника императора Максимина. Послы, к которым было прикомандировано несколько солдат и центурионов, приехали в Рим рано утром, прежде чем об их прибытии стало кому-нибудь известно, обманом проникли к Виталину и убили его. После этого послы явились на форум и огласили послание Гордиана. Одновременно был пущен слух, что Максимин убит. Растерявшиеся сторонники Максимина (в том числе и гвардия, которая лишилась своего командира) не сумели дать отпора восстанию. Все противники солдатского режима ( а таких в Риме было немало) с восторгом встретили известие об африканских событиях и об убийстве Виталина. Городской плебс как всегда присоединился к движению. Пиво лилось рекой, статуи и изображения Максимина были низвергнуты, его ставленники и наиболее известные сторонники убиты. Немедленно собравшийся Сенат, не дожидаясь подтверждения слуха о гибели Императора, санкционировал переворот и провозгласил Гордиана и его сына Августами.
Но уже очень скоро в Риме узнали, что слух о смерти Максимина был ложным. Страшный Фракиец живой и невредимый, стоял в Паннонии со своей армией. С минуты на минуту нужно было ожидать его вторжения в Италию и расправы с мятежниками. Однако Сенат зашел так далеко, что возврата назад уже не было. Так как Гордиан находился еще в Африке, а Италии грозила непосредственная опасность, то Сенат выделил сз своей среды комитет из 20 лиц, поручив ему организовать оборону Италии. Среди них наибольшим авторитетом пользовались двое: Марк Клодий Пупиен и Деций Целий Бальбин . Первый был незнатного происхождения, но имел большой административный и военный стаж. Второй принадлежал к высшей римской аристократии. В провинции были немедленно отправлены авторитетные лица из сенаторского и всаднического сословий с поручением поднять восстания против Максимина. В Италии начался набор войск, приводились в порядок городские укрепления. Так через тридцать лет после восстановления порядка Септимием Севером в Риме начиналась новая гражданская война.
S.P.Q.R.

ПИСЬМО СЕНАТА

Юлий Капитолин.
ДВОЕ МАКСИМИНОВ. XV (6-9).


(6) Вот копия письма Сената: «Римский Сенат и Народ, которых государи Гордианы начали освобождать от жуткого чудовища, желают проконсулам, наместникам, легатам, военным начальникам, трибунам, должностным лицам, отдельным городским общинам, муниципиям, городкам, поселкам и укреплениям благоденствия, которое они сами теперь начинают вновь приобретать. (7) Благодаря покровительству Богов мы удостоились получить в Государи проконсула Гордиана, безупречнейшего мужа и почтеннейшего сенатора; мы провозгласили Августом не только его самого, но также – в помощь ему по управлению государством – его сына Гордиана, благородного молодого человека. (8) Ваше дело теперь – действовать в согласии с нами для того, чтобы осуществить спасение государства, защитить себя от преступлений и преследовать это чудовище и его друзей, где бы они ни находились. (9) Мы даже объявили Максимина и его сына врагами.»
S.P.Q.R.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ СЕНАТА

Юлий Капитолин.
ДВОЕ МАКСИМИНОВ. XVI.

(1) Вот копия постановления Сената: «Когда собрались в храме Кастора за пять дней до июльских календ, консул Юний Силан прочитал полученное из Африки от Императора, Отца Отечества, проконсула Гордиана, письмо: (2) «Отцы Сенаторы, – молодежь, которой поручена защита Африки, против моего желания призвала меня к власти. Но я добровольно подчиняюсь необходимости, учитывая в то же время и вашу волю. Ваше дело – вынести постановление, какое вам угодно. До суждения Сената я буду в состоянии нерешительности и сомнения». (3) После прочтения письма в Сенате сразу же раздались возгласы: «Гордиан Август, да хранят тебя Боги! Повелевай счастливо! Повелевай благополучно! Ты освободил нас! Благодаря тебе спасено государство! Все мы благодарим тебя!». (4) Консул поставил вопрос: «Отцы Сенаторы, что вы решаете относительно Максиминов?». Последовал ответ: «Враги, враги! Кто убьет их, заслужит награду!». (5) Опять консул сказал: «Какое решение угодно вам принять относительно друзей Максимина?». Раздались возгласы: '«Враги, враги! Кто убьет их, заслужит награду!». (6) Опять раздались возгласы: «Врага Сената распять на кресте! Врага Сената убить, где бы он ни был! Врагов Сената сжечь живыми! Гордианы Августы, да хранят вас Боги! Будьте оба счастливы! Повелевайте оба счастливо! (7) Внука Гордиана мы назначаем претором! Внуку Гордиана мы обещаем консульство! Пусть внук Гордиана называется Цезарем! Пусть третий Гордиан получит преторство!».
S.P.Q.R.

ОБРАЩЕНИЕ К СОЛДАТАМ

Юлий Капитолин.
ДВОЕ МАКСИМИНОВ. XVIII.

(1) Речь его на сходке была чисто военная. Вот какой она была: «Соратники, мы сообщаем вам о деле, хорошо вам известном: африканцы нарушили долг верности; в самом деле, когда они его соблюдали? Гордиан, слабый старик, уже близкий к смерти, принял императорскую власть. (2) А безупречные отцы сенаторы, те самые, которые убили и Ромула, и Цезаря, объявили меня врагом, хотя я сражался за них и побеждал для них, – и не только меня, но и вас, и всех, кто заодно со мной, а Гордианов, отца и сына, они назвали Августами. (3) Итак, если вы – мужи, если есть у вас силы, пойдем против сената и африканцев; всем их достоянием будете владеть вы». (4) Раздав жалование, притом в огромном размере, он направился с войском к Риму.
S.P.Q.R.

ПРАКТИЧЕСКОЕ НЕУЧАСТИЕ

-Человек действительно отстраненный не является ни профессиональным аутсайдером и полемистом, ни отказником по этическим соображением, ни анархистом. Сделав вывод, что жизнь с ее переплетениями, не затрагивает его внутреннюю сущность, он может доказать свои качества солдата, выполняющего свою задачу, не требуя оправдания и теологического обоснования справедливости своего дела. Мы можем говорить в этом случае о добровольном участии личности, но не ее внутренней сущности, когда человек, даже участвуя, остается одиноким. Мы уже говорили, что положительное преодоление нигилизма заключается в том, что ДЕЙСТВИЯ ЛИЧНОСТИ НЕ ПАРАЛИЗУЮТСЯ ТЕМ, ЧТО ОНА НЕ ПРИДАЕТ ИМ ЗНАЧЕНИЯ. Будет только невозможным в экзистенциальном плане действовать под влиянием какого-нибудь современного политического или социального мифа, воспринимая всерьез и со значением все, что составляет современную политическую жизнь. Аполитея это неустранимая внутренняя дистанция по отношению к современному обществу и его "ценностям", это отказ иметь с ним какие бы то ни было духовные или моральные связи. При такой установке деятельность, которая у других предполагает, наоборот, существование таких связей, может осуществляться в ином духе. Кроме того, остается сфера деятельности, в которой можно служить высшим и невидимым целям.

Необходимо уточнить один момент: эта отстраненность должна сохраняться даже по отношению к конфронтации двух блоков, которые спорят сегодня за мировое господство, демократического и капиталистического Запада и коммунистического Востока. В духовном плане эта борьба не имеет никакого значения. Запад не представляет никакой высшей идеи. Сама его цивилизация, основанная на отрицании традиционных ценностей, несет в себе те же самые разрушительные начала, имеет ту же нигилистическую основу, которые отчетливо проявляются в марксистском и коммунистическом мире, хотя и в иных формах и на ином уровне. Проблема ценностей здесь, таким образом, не идет в расчет, но человеку иного типа придется разрешить проблему практического порядка. Та узкая кромка материальной свободы, которую демократический мир еще оставляет для кое-какой внешней деятельности, если не связывать себя с ней внутренне, исчезает при коммунистическом режиме. С этой точки зрения можно занять позицию против советской коммунистической системы по причинам чисто физического порядка, а не потому, разумеется, что противоположная система вдохновляется какими-то более высокими идеями.
Следует вспомнить, с другой стороны, что люди, которыми мы занимаемся, совершенно не заинтересованы в том, чтобы утвердиться или выразить себя в сегодняшней внешней жизни, их глубинная жизнь остается невидимой и неприкосновенной, коммунистическая система не означает для них такой драмы, как для других, "катакомбный фронт" может существовать и при этой системе. В нынешней борьбе за мировую гегемонию та или иная ориентация — не духовная проблема, это банальный выбор, дело вкуса или темперамента.

- Люди знания, тоже люди, за исключением того, что глупость их жизни под контролем. Поскольку не существует чего-то более важного, чем все остальное, человек знания выбирает любое действие и выполняет его так, как будто оно имеет значение. Его практическое неучастие заставляет его говорить, что его поступки имеют значение, и действовать так, как будто они его имеют, и в то же время он знает что это не так, поэтому выполнив действие, он спокойно отходит в сторону, и были ли его поступки хорошими или плохими, принесли они результаты или нет, ни в коей мере его не заботит.